Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

не сжимая судорожно холодную рукоять кинжала под подушкой. Впервые её слух не ловил каждый шорох в ожидании внезапной ночной тревоги, а в подсознании не пульсировал ледяной, не терпящий слабости голос наставника, приказывающий всегда быть начеку. Жесткий панцирь, который она носила так долго, дал трещину. Сейчас, утопая в тигриной шерсти и звуках убаюкивающей песни, она засыпала, чувствуя себя не безжалостным бойцом или инструментом в чужих руках, а просто пятнадцатилетней девочкой, окруженной безусловной, всепрощающей любовью и заботой. Это было абсолютно непривычное, до дрожи пугающее своей хрупкой новизной, но такое отчаянно желанное чувство абсолютного покоя.

Глава 12: Дядя Римус и аромат какао

Комната на третьем этаже теперь действительно походила на тихую гавань. Свет, пробивающийся сквозь легкие шелковые шторы, которые повесила Тинки, был мягким и теплым. Аромат лаванды и старого дерева окончательно вытеснил затхлый запах плесени. Лилит качнула плечами, чувствуя приятную мягкость пушистого пледа цвета топленого молока, которым Тинки укрыла её, пока она дремала с Астаротом

Тигр, огромной белоснежной горой, все еще спал рядом, его мощный бок мерно вздымался. Лилит потянулась, чувствуя, как вчерашнее напряжение после разговора близнецов и Римуса немного отступило. Она перевела взгляд на письменный стол, где Тинки аккуратно разложила стопку отцовских дневников. Один из них, в потертой кожаной обложке с руническим компасом, она взяла с собой в постель.

Она провела пальцами по отцовскому почерку. Каждая буква была ей знакома. Она помнила, как он сидел в своем кабинете на Севере, окруженный артефактами, и как его глаза загорались, когда он делился с ней очередным открытием. И теперь, после слов Римуса, она понимала, что Люпин был прав: отец был не просто коллекционером, он был гуманистом. Он искал способы исцеления, а не разрушения. И Люпин — первый человек за многие годы, кто увидел это в его работах. Эта мысль грела Лилит лучше любого пледа.

В дверь тихо, едва слышно постучали. Это не был требовательный стук Молли или восторженный — близнецов. Три коротких, вежливых удара.

— Да? — тихо отозвалась Лилит, прижимая дневник к груди.

Дверь приоткрылась, и в комнату, стараясь не шуметь, вошел Римус Люпин. Его лицо в утреннем свете казалось еще более усталым, но взгляд был мягким и внимательным. Он был одет в простой, но чистый джемпер, а на переносице покоились очки в тонкой оправе.

В руках он держал поднос, от которого исходил восхитительный, уютный запах шоколада и корицы.

— Доброе утро, Лилит. Надеюсь, я не разбудил? — Римус улыбнулся, и его улыбка была совершенно искренней. — Прости за вторжение. Тинки сказала, что ты уже проснулась, и я подумал… э-э… В общем, я принес тебе какао. По моему особому рецепту. С корицей и щепоткой кайенского перца — для бодрости.

Астарот поднял голову, принюхался и, издав низкий рокочущий звук, положил голову обратно на лапы. Люпин, не показывая страха, лишь вежливо кивнул зверю.

Он подошел ближе и поставил поднос на прикроватную тумбочку, стараясь не задеть разложенные там Тинки вещи. Лилит поднялась на локтях, робко улыбнувшись в ответ. Этот простой жест заботы от взрослого мужчины, который не требовал ничего взамен, сбивал с толку.

— Спасибо, Римус, — её голос прозвучал необычно мягко. — Это… очень мило с твоей стороны.

— На здоровье, — Римус сел в глубокое кожаное кресло у окна, бережно сохраняя дистанцию. — Тинки просто превзошла себя. Я не видел, чтобы этот дом выглядел так… по-домашнему со времен моего пятого курса. Поразительно. У неё прекрасный вкус.

— Она очень старалась, — Лилит взяла чашку горячего какао, чувствуя его тепло. — Она скучала по дому.

— Я вижу, — Римус кивнул, и его взгляд случайно упал на книгу, которую Лилит держала в руках. Он мягко улыбнулся, заметив герб-компас. — «Трактат о забытых курганах». Поразительно. Я вчера перечитал главу о шумерской магии… Твой отец, Лилит, обладал поразительной интуицией. Его теория о том, что древние руны — это не просто символы, а носители энергии, которая может взаимодействовать с кровью мага… Это гениально. И, что более важно, его подход был основан на уважении к этой силе. Он не пытался подчинить её, он пытался понять.

Глядя на его усталое, но доброе лицо, слушая, с каким уважением и даже восхищением он говорит о её отце, Лилит чувствовала, как внутри крепнет что-то, чего у неё не было уже очень давно. Доверие. Римус не видел в ней «инструмент» или «проект Дамблдора». Он видел в ней человека с историей, с прошлым, которое он уважал. У них была общая интеллектуальная связь, общий взгляд на мир магии, основанный на знаниях и гуманизме её отца. У них было больше общего, чем она могла себе представить. И именно в этот момент, глядя на его шрамы и добрые глаза, Лилит подумала о его проклятии. Подумала о том, что отец искал лекарство. И внутри неё зародилось твердое, пока еще тихое решение. Римус — это семья. И она спасет его. Чего бы ей это ни стоило.

Кухня встретила их густым ароматом жареного мяса, звоном посуды и гвалтом голосов. За длинным деревянным столом уже яблоку негде было упасть. Лилит тихо опустилась на свободный стул между Джорджем и стеной. Близнец тут же заговорщицки подмигнул ей, пододвигая поближе блюдо с горячими булочками, и Лилит позволила себе просто наблюдать, слившись с общим фоном. Ей было непривычно находиться в такой шумной компании, где никто не ждал внезапного нападения.

На дальнем конце стола, подальше от взрослых, развернулась привычная баталия. Рон Уизли с поразительной скоростью уничтожал куриные ножки, попутно пытаясь что-то доказать Гермионе с набитым ртом.

— Рон, если ты не начнешь нормально жевать, ты подавишься, а я даже не стану применять к тебе контрзаклятие! — шипела Гермиона, брезгливо отодвигая от него миску с салатом. Перед ней, как всегда, лежал раскрытый толстый том по Истории Магии, в который она умудрялась заглядывать между укусами. — И мы собирались обсудить расписание подготовки к СОВ, а не то, как Фред и Джордж…

— Да ладно тебе, Гермиона, — вступился Гарри, без аппетита ковыряясь вилкой в тарелке. Он выглядел уставшим, а его взгляд то и дело тревожно метался к главе стола. — Дай ему поесть. Нам всем нужно немного передохнуть.